Гия Свердловский выступил в суде с последним словом

В Екатеринбурге завершается процесс по делу Георгия Акоева, известного как Гия Свердловский. Его обвиняют по статье 210.1 УК РФ — занятие высшего положения в преступной иерархии. Сегодня фигурант выступил с последним словом.

Акоев заявил: изъятые у него предметы с воровскими звездами имеют ювелирную и коллекционную ценность.

«Абсурдно, просто неверно. Просто звезду назвать принадлежностью к какому-то высшему положению. Некоторые коллекционируют немецкие военные кресты, они что, нацисты?» — задался вопросом Гия Свердловский.

Он отметил, что при обыске забрали деньги его жены — тогда изъяли несколько десятков тысяч долларов. В ходе выступления Акоев вспомнил притчу о волках, которые убедили овец прогнать охранявших их собак, пообещав дружбу, а затем расправились с ними.

Помимо притчи, Гия Свердловский прочитал несколько стихотворений, поговорил про Сократа и рассказал про любовь Бога к людям. Судья сидел в шоке.

Акоев рассказал, что испытывает боль от того, что может больше не увидеть семью из-за чьих-то карьерных и корыстных интересов.

«Невыносимое сознание несправедливости бросает человека в пропасть отчаяния», — говорил он.

Судья Павел Неретин удалился в совещательную комнату для написания приговора. Его огласят 12 ноября в 14:00.

Георгий Акоев несколько раз публично отказывался от своего статуса. Криминолог объяснил, какие последствия это может иметь в местах заключения. Ранее прокурор запросил для Акоева 13 лет колонии особого режима, первые три года — в тюрьме.

Гию Свердловского называли одним из самых влиятельных людей в уральском криминальном мире. Он провел в колониях немало лет, а его освобождение в 2017 году освещали в прессе. Отец Георгия, бизнесмен Шалва Акоев, приходился племянником известному криминальному авторитету езидского происхождения Деду Хасану (Аслану Усояну); соответственно, Гия являлся внучатым племянником Усояна.

Гия Свердловский сцепился со «смотрящим» Марселем Гасановым из-за общака. О том, как развивалась карьера авторитета и как Дед Хасан «короновал» его, рассказывалось отдельно, как и о том, что писали о нем в тюремных «прогонах».